Войти как пользователь:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Центр народной культуры г. Вологда

Узнайте больше о традиционной культуре

Календарные обряды и фольклор Устюженского района

Престольные и заветные праздники

  • Заветные праздники
  • Молебны
  • Праздничное столование
  • Гуляния молодежи
  • Драки
  • Ряженье в праздники
  • Примечания

  • Заветные праздники

    Помимо праздников, единых для всего православного мира - Рождества, Крещенья, Масленицы, Пасхи, Троицы и т. д. - каждая деревня справляла общие для всего прихода праздники, связанные с престолом церковного храма, к которому она относилась, и деревенские часовенные - заветные праздники 1: "Тут по приходам, по церквям [справляли праздники]. <...> По деревням роспределёно было" (Залес., Залесье, КЦНТК: 112-01). Такое распределение наиболее значимых дней православного календаря по приходам и деревням позволяло всему населению гармонично сочетать отдых и гуляния с трудовыми занятиями.

    Закрытие церквей в 30-е годы повлекло за собой разложение этой некогда стройной праздничной системы. В большей степени разрушения коснулись общеприходских праздников, которые напрямую были связаны с закрывшимися храмами и в качестве важнейшего ритуального действа включали в себя церковную службу. 

    Деревенские заветные праздники, которые народ считал "своими", "закадышными", оказались более жизнеустойчивыми. В настоящее время мало кто может поведать, откуда берет начало традиция отмечать тот или иной заветный праздник. В большинстве случаев рассказчики ссылаются на обычай. Но иногда они полагают, что в истоках этих праздников лежат случившиеся в старину засуха, падеж скотины, большой пожар или чудесное появление иконы: "Наверно он завечон от пожара этот Кузьмов день" (Залес., Избищи, КЦНТК: 116-03); "Такой праз[д]ник Соловецкии", <...> Их откуда-то, эти Соловецкии, принесло водой - икону. И вот и называли, што Соловецкии" (Уст., Софронцево, ОНМЦК: 004-24).

    Заветные праздники справлялись даже в самые трудные для народа времена репрессий, войны, голода. Традиция эта была настолько сильна, что даже местные власти вынуждены были с нею считаться: "Летом праз[д]ник - любой праз[д]ник... Севодни праз[д]ник у нас в деревне - к нам собераютцы все. С обеда нас спускало начальс[т]во. Отробота[е]м, и спускало. Одеваемси, рядимси и идём. А по улице-то гармошок-то! Сколько этих людей-то! Толпам так и ходили всё" (Залес., Крутец, КЦНТК: 113-20). Заветные праздники отмечаются устюженскими старожилами вплоть до последнего времени, хотя и в крайне усеченном виде. Только современное критическое опустошение деревень, повлекшее за собой их полное исчезновение, оказалось способным нанести урон этой глубинной традиции.


    Наверх


    Молебны

    Обязательным условием любого праздника был запрет на работу: "С иконой приезжали в деревню батюшки, и делаем заветной праз[д]ник, што в этот день никак не роботать. В Ильинскую пятницу. Ильин день - второва [августа], дак вот пятница [перед Ильиным днем]... И не роботали было. Хоть сколько роботы на поле, и не роботали некогда. Заветная пятница! Все боялись. С иконой батюшка приезжает <...> - водосвятной молебен служат. Было, вся деревня, все молодыи придутвсе <...> весь народ, все выходят" (Мод., Кортиха, ШТНК: 079-22)

    Молебен, предваряющий гулянье, был важнейшей составной частью престольных и заветных праздников 2. Не случайно в народе полагали, что и сам праздник в деревню "раньше батюшка привозил" (Мод., Красино, ШТНК: 078-05). Если церковь была недалеко, то праздничная служба могла проходить в ней, а затем священник шел в деревню и служил молебен уже там: "Кругом церкви с крёсным ходом ходили вокруг церкви <...> Вот ковда Кузьмодевьян - это не у нас [= в Модно], а в Слудах Кузьмодевьян... дак у нас отслужат здесь [в церкви] молебен, коров пропустят (ешшо пропускали коров...) - сначала лошадей, потом коров, потом овец. А потом уж отслужат молебен, отмолятцы и по[й]дут с иконой в Слуды, и там служат. Вот эдак было" (Мод., Модно, КЦНТК: 138-05).

    Но чаще молебен совершался в деревенской часовне, а летом - на улице за деревней, на полях или в прогоне, через который выводили скотину на пастьбу: "Батюшко приезжал. В прогон там стол [поставят], жито в дуплёнку, свечок наставят и святой воды [принесут]. Коров прогоняют, и батюшко и крестит - молитву говорит и крестит, и крестит. А потом и пойдут пасть [= пасти]" (Мод., Слуды, ШТНК: 086-14); "Я жила... на краю. И всё мимо нашово дома проходили тут. Сначала идут мужчины. Батюшко тут. Чан освячон воды стоит, и батюшко всегда окропляёт. Сначала идёт мужчина с лошадью - лошадей ведёт под уз[д]цы?. <...> Идут, значит, из деревни, так и гонят вот сюда, на полянку. Сначала мужщины идут с коням. Потом идут коровушки, потом пастушки идут взаде. И всё батюшко их окропляёт. Теперь - овцы, свиньи, - всё, што живоё, всё-всё, было, проходило через Господа Бога и вот через их всё. Всё проходят" (Мод., Плотичье, КЦНТК: 135-13).

    После освящения и выгона на пастьбу скотины священник служил молебны во дворах, предварительно вычищенных и застеленных чистой соломой: "А потом батюшко в каждой двор [заходит]. На двор поставишь стол, и эдак жо [= как и на общественном молебне, святит]. Батюшко приходит в каждой дом, в двор, и всё молитвы и читают, и поют. А потом к другому суседу, а потом к третьёму суседу. Вот так всю деревню обойдут с иконой - икона большая была. Потом эту икону девки берут и несут до богомольных ворот, а от богомольных ворот плотицькии [= из д. Плотичье] приходили девки, брали и уж на место в церкву приставляли" (Мод., Слуды, ШТНК: 086-14); "Вот у нас в Казанскуу ходили по деревне с иконам, служили на дворе. Вот... батюшко придёт... Ну, много народа иконы носят. Дак вот на дворе-то... скамейку поставишь там, да постелёшь скатёрку... на скамейку. Дак вот придут с иконам на дворе-то, и поп поёт" (Уст. Софронцево, ОНМЦК: 004-24).


    Наверх


    Праздничное столование

    Другим важнейшим условием праздника была его всеобщность. Не только общеприходской, но и деревенский праздник собирал к себе население со всей округи: "Вот у нас њсли Кузьмов [день] праз[д]ник, дак изо всех деревён ходят в деревню. Вот ковда было весело-то" (Залес., Избищи, КЦНТК: 111-37); "О-ой! Да столько было [народа], што и деревня вся спёрта, вот сколько народа было соберётцы! Гуляют робята, девки. С песням" (Залес., Б.Восное, КЦНТК: 111-42)

    Именно в силу этого объединения людей выделенный из календарного цикла и соотнесенный с определенной деревней день получал в народном сознании высший сакральный смысл и статус. Все пришедшие на праздник являлись его полноправными участниками. Хозяева же в этом сакральном хронотопе выделялись лишь тем, что выполняли функции принимающей стороны: "Каждый праздник - в другой деревне [= в разных деревнях справляли]. <...> Вот я там погуляю, там погуляю. Миня там, там пригласят. У миня гостей человек пятнадцать наберётцы, вот я их тоже приглашаю и их домой веду, угошшаю. Это в Ильин день" (Залес., Грязная Дуброва, КЦНТК: 114-02).

    Несмотря на то, что обычай непосредственного гостевания распространялся только на родственников 3, хозяева праздника обязаны были принять всех его участников, даже малознакомых или совсем незнакомых людей 4. Поэтому в каждом крестьянском доме готовилось обильное угощение 5, впрочем, по своему составу мало отличающееся от обычной крестьянской пищи: "Рыба была - в латках нажарят, картошка тушёная, шши. Пероги были. Ватрушки пекли. С луком и с яйцами пекли, потом семё было - конопляноё такоё семё - тоже начиняли, пекли с семём пероги. И с рыбой пекли пероги" (Мод., Слуды, КЦНТК: 135-20). Пожалуй, относительным разнообразием отличались только пироги, которые пекли со всевозможными начинками: черникой, голубикой, клюквой, брусникой, морковью, капустой, творогом, грибами, рыбой, конопляным семенем.

    Непременным угощением на праздничном деревенском гулянии было пиво 6: "Ой! Дак в Илью-ту было... - пиво варили. Беготни-то, дела-та!" (Уст., Софронцево, ОНМЦК: 004-24); "Пиво варили дома в печках в большиф русскиих. Ставили горшки - такии глиняные были большии, наверно, с ведро. И вот ставили: хто пять горшков, хто четыре, хто сколько мог" (Мод., Слуды, КЦНТК: 135-20). В силу обязательности присутствия и главенствующей роли на праздничном столе этого напитка, сами престольные и заветные праздники в народе нередко назывались пивными.

    Пива могли варить и в каждом доме отдельно, и в складчину - на всю деревню. Помимо приготовления пива в печке, в специальных пивных горшках, в устюженских деревнях повсеместно сохранялся и другой архаичный способ варки - в больших деревянных чанах, стыровиках, в которые опускали раскаленные камни. По названию чана со вставленным в него деревянным штырём, этот способ варки назывался "стыром":

    "Берут такую кадушку. В средине... - туда стыр [= штырь] вставляют - палку такую. Вот устанавливают эту кадушку на улице прямо. Туда засыпают солод из ржи сделанный. Из ржи. И ишшё чово подбавляли - и овса, и ячменя. (Всё это выростет. Когда выростёт, всё смелют. Получаетца... мука такая сладкая - вот это "солод" называетца). Этот солод засыпали туда [= в кадушку]. Потом засыпали туда мякины или чёво-нибудь такоё жёсткоё, штоб проходила вода. Ну, порубят соломки, соломки сверху [положат]. И ёно проходит сквозь это.

    Затопляют баню... кидают камни в эту баню, и эти роскалённые камни в эту кадушку бросают. Там всё кипит вот так вот. Всё кипит, кипит, кипит. Покрывают эту кадушку чем-нибудь, материалом каким-нибудь - одеялом, например, или половиком. Ну вот, когда это всё установитца там, начинают сливать сусло. Подставляют под эту кадушку корыто либо ишо ш[т]о-нибудь такоё. И за этот стыр поднимают, ну, не совсем вытаскивают ево, а держат рукой. И туда льётце. Льётца сусло хорошоё, сладкоё, густоё.

    Вот когда всё сольют, заливают второй раз кипятком. Это - второё пиво называетца. А то - первоё пиво. Ну, для хороших гостей, конешно, первова даёшь пива, а уж которы похуже гости, понахалистее, тем приносишь второва. 

    Ну вот, это пиво, когда оно остынёт, не совсем, правда, а тёпленькоё такоё сделаетца, [в него] опускают хмель. (Хмель тоже сами ростили. У нас вот здесь было много-много хмеля, этот хмель мы всё использовали. В лесу собирали хмель). Не так много хмеля клали - полкилограмма (ведь оно сухоё, высохнёт, дак сухоё). И вот это пиво ходит, ну, примерно, наверно, сутки. Меньше. Пробуют ведь, как будет ходить. Если так пышно ходит, ну, хорошо [тогда раньше сливаешь]. Ну, он запенится, запенится, запенится... Ну, если к вечеру сделаёшь, дак утром можно сливать - ночь [ходит]. Вот это пиво сольют - через решато, штобы было чистенькое - в бочки. (Раньше не было битонов-то, бочки были деревянныи такии. Называтцы бу[д]ёт "пивная бочка"). Эта пивная бочка тоже устройства такова: отверстие сбоку, и оно залаживаетца... пробкой. А сверху тоже это - как дно. Только на этом дне отверстие такое. В это отверстие и заливают в бочку пиво. Заливают не полную, а то может взорватце. И это отверстие затыкают... деревянной пробкой. [Готовое пиво ставят] в кладовку либо в подпол. Ну, несколько бочёк, если много гостей придёт. И справляют праздник. А вина совсем мало пили" (Залес., Залесье, КЦНТК: 112-02).

    О пиве - напитке скорее веселящем, чем пьянящем, пожилые рассказчики вспоминают с удовольствием. При этом они нередко сопоставляют традиционное гулянье с утратившими сакральные ориентиры современными "праздниками": "Мы сами гуляли в кажинной избе. <...> Пиво какоё варили да по три дни гуляли. Раньше-то едак не пьянствовали. Некак не было пьяныф. У нас в деревне праз[д]ник, дак из другой деревни придут... Да погуляют да и сидят" (Мод., Плотичье, ШТНК: 075-01); "Сичас-то веселятцэ христовые... Деньги ес[т]ь, дак каждой день веселитцы будут. А денёг нету, дак и так сидят... А раньше-то мы как жили? Роботали. Знали один праз[д]ничок. Если вот подходит праз[д]ник... так мы собераемся артелью - и у нас посидим, в другой дом перейдём. А потом опять как роботать примемси. И вино - пофиг нам вино!" (Мод., Попчиха, ШТНК: 083-33); "Пива варили. Пиво варили и гуляли. По очереди ходили по домам и гуляли. И к тибе погуляем, и к соседу там пойдём, ишшо к кому-нибудь, - все приглашали. Пива наварят много - стыровово. <...> Гуляли хорошо. И не то што напивались, не так напивались - пивко пили и женщины и мужшины. Выпьёшь маленько да и попляшошь и всяко - попляшошь и потонцуёшь. Песни пели" (Залес., Залесье, КЦНТК: 109-11)

    Дети в праздничном столовании взрослых, как правило, не участвовали: "Боже, упаси! за стол детей садить! Не бывало такова. [Они] гуляли, бегали, да и всё. Дети как дети - делали своё дело" (Мод., Попчиха, ШТНК: 083-27).


    Наверх


    Гуляния молодежи

    Если для взрослых основным праздничным действом было хождение по гостям и столование, то молодежь большую часть праздничного времени проводила на улице, гуляя по деревне своими "партиями" или "артелями" 7. Впереди такой "артели" шли парни с гармонистом, за ними в несколько рядов, взявшись под руки - девушки: "Артель [идёт] по улице. Гармонья вперёд идёт с робятам. Девки за робятам" (Мод., Плотичье, ШТНК: 075-02); "Парни идут наперёд, играют в гармошку, а девки там все, ухвативши там за руки - такой струной" (Никиф., Даниловское, КЦНТК: 090-13).

    Проходка по деревне сопровождалась почти беспрерывным пением частушек (№№ 46, 49, 59): "Робята песни поют. Девки свои песни поют" (Мод., Плотичье, ШТНК: 075-02); "Девки идут вервой, за руки взявши, за гармошкой. А ребята так идут - вперёд идут с гармошкой... Робята запоют - свою песню поют ребята, а девки свою о[д]нну поют песню. Частушки только" (Залес., Крутец, КЦНТК: 113-20); "Парни идут впереди с гармошкой - парень там на гармошке играёт, девицы вот так под ручку берутца - ряд такой, и кто ково перепоёт. Парень песню запевает, потом девчонки на все голоса, тут все вместе поют групповую песню - там коротенькие песни, частушки, в обшем. Вот и гуляют" (Залес., Залесье, КЦНТК: 109-11).

    Пройдясь таким образом несколько раз вдоль деревенской улицы, "партия" останавливалась где-нибудь на широком месте, обычно у какого-нибудь амбара, и молодежь устраивала пляски: "Гармошек-те! Гармошек-те! Так по улице всё и ходили. Остановимси у которова анбара, попляшём, перепляшёмся, потом опять дальше пойдём. К другому анбару пойдём. У другова анбара попляшём. Вот так всё и делали" (Мод., Слуды, ШТНК: 086-01); "Аж до утра в праздник гуляют девчата, молодёжь. Вот ходят по деревне, поют, поют, потом остановятца где-нибудь (Там обычно... кладовые были... где зерно принимали. Ну, там места много, где посидеть можно). Ну вот, кто сидит смотрит, кто - пляшет. Там не один кружок может [образуется] - в этом конце деревни [кружок], и в другом конце деревни кружок. И всё пляшут. Пляшут, пляшут. Тут уж не танцуют, тут всё пляшут" (Залес., Залесье, КЦНТК: 109-11).


    Наверх


    Драки

    Чинные шествия по деревне молодежи нередко являлись лишь своего рода прелюдией к жестокой драке, без которой не обходился фактически ни один праздник 8: "Вот в Покров всё было: или на Зване покойник, или в Страшине покойники. Всё драки-то были" (Никиф., Даниловское, КЦНТК: 089-27); "Было, такую драку сочинят, дак и чоловека убьют, вот какую драку сочинят" (Залес., Б.Восное, КЦНТК: 111-42); "Драки-то ужасныё были" (Мод., Плотичье, КЦНТК: 140-05)

    Драки завязывались между партиями парней из разных деревень, четко распределяющихся на "своих" и "чужих". Деревни одного прихода считались своими, и драки между партиями из этих деревень возникали крайне редко, и то только при условии отсутствия общего "врага" - ребят из деревень других приходов или из деревень, отделенных естественной границей - рекой 9: "Деревня на деревню [дрались]. Наши вот здесь, сельсоветские, мало это [дрались между собой]. Вот в Новгородскую [область] пойдут, там уже и дерутцы. Это уже Новгородская [область] рядом - три километра" (Залес., Асташкино, КЦНТК: 112-27); "Из-за Мологи ходили сюды гулять - там робята, девки. Да драк-то што было! Дак перебьют ково, насмерть убьют - вот чово было. Ой! Дак то[ль]ко треск шёлги <...> Робята-та дрались, дак и убивали в праздники-то! Убивали. Страх один был!" (Уст., Софронцево, ОНМЦК: 004-24)

    Нередко "чужие" и приходили на праздник специально для того, чтобы учинить драку 10. За их напускным весельем и бесшабашностью легко угадывался вызов, тем более, если проходка "партии" сопровождалась специальными песнями "под задор":

    Где на нас да робята сердятцы - 
    Туда да гулять идём,
    Ой, или нас да, товарищ, зарежут,
    Или мы ково убьём!
    (Никол., Петрово, КЦНТК: 086-38)

    Ой, наша маленькая шаечка - 
    Ребята хороши, 
    Ой, нашу маленькую да шаечку 
    Не трожь, не вороши!
    (Там же, КЦНТК: 086-40)

    Давайте шаечка на шаечку,
    Которая возьмёт!?
    Наша маленькая шаечка
    Большую загребёт.
    (Дуб., Линева Дуброва, КЦНТК: 080-24)

    Ой, ты играй да, гармошка наша, да
    Мы чужую розорвём,
    Ой, мы чужую-ту розорвём, да
    Всё с своей гулять пойдём!
    (Никол., Петрово, КЦНТК: 086-38)

    Ты заигрывай, товарищ,
    А я буду да запевать,
    Ой, не пора нашим головушкам, да
    В сырой да земле лёжать.
    (Там же, КЦНТК: 086-54)

    По деревёнке пройдём - 
    Постукаём, побрїкаём,
    Кто навстречу попадёт, 
    Тому и нафигакаём.
    (Мод., Плотичье, КЦНТК: 133-07, 09)

    Ой, наша шайка да небольшая,
    Кудрёватый атаман,
    Эх, кудри ветром разбиваёт,
    На ремне висит наган.
    (Никол., Петрово, КЦНТК: 086-54)

    Партии парней представляли собой относительно жестко организованные боевые дружины, обязательно имеющие в своем составе помимо гармониста еще и заводилу-атамана 11, которому партия беспрекословно подчинялась: "Был староста такой, наподобее... ну, позлее всех был, ну, он этим [ребятам] и руководил, и соберал: вот сёдни туда пойдём - там вот праз[д]ник такой-то, завтра в такую-то деревню по[й]дём. Тогда деревень-то было полно" (Залес., Асташкино, КЦНТК: 112-27). Атаман не только разрабатывал стратегию и тактику праздничного боя 12, определял в нем роль каждого бойца своей партии, но нередко и начинал его - бросал вызов противнику: "[Первым] кто похулиганистей, кто понатуристей идёт. Первой начинало, как говоритцы. Дратцы, дак он первой.

    [Атаман идёт вперёд],
    Мы ево помощники,
    Атамана кто заденёт, 
    Засверкают ножики.

    <...> Он идёт в средине. Первый. [Партия идёт] - как гуси летят, вот так. Он как командир считаетцы - атаман. Он идёт первый. Он первый начинаёт, последний кончаёт" (Никол., Петрово, КЦНТК: 086-45, 46, 47)

    Уличные шествия молодежных партий перерастали в драку далеко не сразу: "Это ишшо перво гуляют все. Это уж под конец там роздерутца" (Никиф., Даниловское, КЦНТК: 090-14). На протяжении гулянья партии не просто выжидали наиболее подходящий момент для начала драки. Встречаясь с потенциальным противником, парни с помощью частушек осуществляли своеобразную "психологическую подготовку" и, одновременно, провоцируя противостоящую партию на драку, испытывали ее боевую готовность: "Там сначала встретятце, друг с другом песни попоют, в гармонь сыграют "Под драку" - кто ково. Первый раз прошли туда и обратно. А второй раз прошли, значит тут стычка" (Никол., Петрово, КЦНТК: 086-47); "Ну, слово за слово задевали - только бы чово бы задеть да найти [повод]. Да эть не то[ль]ко слово за слово - вот друг с дружкой встречаётци, и надо плечом-то толкнуть... А все идут уже начинивши, настороживши: у ково палка, у ково трос[т]ь, у ково чово" (Там же, КЦНТК: 086-47); "Кампания друг на дружку [идёт], ну, грудь в грудь встречаютцы. Которыи помоложе, те отстают, а которые покрепче, те уже всех забижают" (Залес., Асташкино, КЦНТК: 112-27)

    Частушки "под задор" играли определяющую для начала схватки роль, о чем свидетельствуют все без исключения рассказы: "Там гуляли и начинали петь песни под задор, там - шайка на шайку" (Залес., Крутец, КЦНТК: 113-20); "Под драку пели песни. [Поют] во весь голос. Всё роспевом таким" (Никиф., Даниловское, КЦНТК: 090-14); "А дрались как. Вот партия уходит в один конец, другая - с той [стороны деревни]. И идут, друг дружке поют песни - там в задор такии. И как соберутца, так драка" (Никиф., Даниловское, КЦНТК: 090-14); "Ой, выстроятцы чоло[ве]к двадцать, допустим, вот с нашой деревней - с песней идут. И те, с которыми уже намечаётцы драка - тоже в ряд идут, не то што в сторону, а так по деревне. Ну и попёр... Там песни напевают. Потом раз пройдут там - шикнут плечом, два - ну, лишь бы начать. А потом понеслось. Раза три-четыре пройдут так" (Залес., Грязная Дуброва, КЦНТКвстроятцы КЦНТКв?строятцы.

    Сигналом к тому, что ситуация назрела, и конфликт готов разрешиться дракой, для всех гуляющих служила специальная игра гармониста - резкая, "с поддергом", как характеризует ее частушка:

    Хромка с поддергом играёт - 
    Где-нибудь да драка ес[т]ь
    [Нае...ли атаману] - 
    Полетел из рук обрез. 
    (Никол., Петрово, КЦНТК: 086-54)

    Основным оружием парней были тросточки - в старину деревянные, как правило, из вереса, в последнее время - железные, специально заранее выкованные в деревенской кузнице: "С тростями ходили. Вот такие трости - ходили. Трости железные. Вот этим тростям били друг друга" (Никол., Петрово, КЦНТК: 086-47); "Трости брали хорошии, железныи такии. И деревянны были, но большинс[т]во это брали железные. <....> Наподобие как костыль такой. А толщина тут хорошая - с палец это будет. Ручка сделана специяльная, загнута... А деревянная [трость] - берут это кол любой, хоть огороды [в]от есть такие - вырывают и пошёл" (Залес., Асташкино, КЦНТК: 112-27).

    Почти обязательной принадлежностью любого парня, отправляющегося на гулянье, был нож, а иногда и маленький топорик, которые, впрочем, в драке применялись крайне редко. Помимо тросточек и ножей деревенские бойцы вооружались кастетами или привязанными на резинке и спрятанными в рукав гирьками: "Дак так дрались, што ужасно. Взрослые на праз[д]нике дак и ножикам... Ишшо касс[т]еты которыи носили. Дас[т] хорошо, дак и скула долой" (Никиф., Даниловское, КЦНТК: 090-14); "Ножи были. И гири были тоже - на резине дёржали" (Залес., Асташкино, КЦНТК: 112-27); "[Дрались всем], чо в руки попадёт. Кулакам. А то и кол. Ножи были, с ножам [ходили]. С топорам ходили раньше - спрятано в сапогах там, такии топорики маленькие с топорищицом" (Залес., Ярцево, КЦНТК: 115-25).

    Основной задачей бойцов было изгнание противника из деревни, по сути, с праздника. И если партия предварительно не отрабатывала стратегию отступления и нового нападения, то на этом драка обычно заканчивалась. Конечно, изгнанные снова появлялись на празднике, но уже рассредоточенные в толпе гуляющих. Все пространство деревенской улицы принадлежало победителям, а нанесенные в драке обиды и увечья мгновенно забывались: "В гости даже позовут "на мировую"" (Залес., Грязная Дуброва, КЦНТК: 114-01).


    Наверх


    Ряженье в праздники

    Несмотря на отдельные утверждения, что праздник "гуляют целую неделю, пока не надоест" (Залес., Залесье, КЦНТК: 112-02), обычно он был ограничен трехдневным периодом, особенно это касалось летних праздников. На третий день праздника гостившие в деревне родственники разъезжались, а хозяева доедали и допивали остатки, угощали овсяными киселями и одаривали яйцами пришельцев из "иного мира" - ряженых: "Озорные были раньше, озорные. Было, праздник, дак уже на третьей день и рядятцы - женщины рядятцы в мужчину, мужчины рядятцы в женщчину. И пойдут по деревне - то яица сберают, то ишшо што-нибудь, то кисели. <...> Придут в деревню в ту, [где праздник], хозяйка ставит киселька, и все с о[д]нной чашки все хлёбают. Это наряжёные... На третьий день праздника... каждый праздник - хоть вот Онуфрей, хоть Покров был, Рожжос[т]во... Где как, а у нас всё на третьей день" (Мод., Плотичье, КЦНТК: 141-03).


    Наверх


    Примечания

    1 Дуб., Линева Дуброва, КЦНТК: 079-39, 74; 080-13; Расторопово, КЦНТК: 080-55; Цампелово, КЦНТК: 081-01; Залес., Асташкино, КЦНТК: 112-32; 115-03; Б.Восное, КЦНТК: 111-42; Грязная Дуброва, КЦНТК: 114-02; Залесье, КЦНТК: 109-11, 40; 112-01; Зыково, КЦНТК: 114-03; Избищи, КЦНТК: 116-03; Крутец, КЦНТК: 113-13, 34; М.Восное, КЦНТК: 114-21; Ярцево, КЦНТК: 115-16, 25; Лент., Марьино, КЦНТК: 136-26; Пер., Избищи, КЦНТК: 111-28, 37; Мод., Ванское, ШТНК: 082-05, 11, 13, 27, 34, 39, 41; 086-66; Колоколец, ШТНК: 079-18; Кортиха, КЦНТК: 138-10; ШТНК: 077-01, 10, 14, 23, 32, 37; 079-22; Красино, КЦНТК: 138-11; 144-10; ШТНК: 077-40; 078-02, 05, 17, 21, 25, 33, 34; Модно, КЦНТК: 138-05; 144-03; 145-39; Плотичье, КЦНТК: 133-01; 134-09; 135-16; 139-09; 140-05; ШТНК: 075-01, 08, 25, 35; 083-40; 084-07; Попчиха, ШТНК: 083-27, 31; 085-01, 13, 16, 18; Слуды, КЦНТК: 135-20; 136-08; 138-05; 144-16; ШТНК: 086-06, 14, 36, 62; Никиф., Волосово, КЦНТК: 078-22; Даниловское, КЦНТК: 089-11, 27; 090-14; Никифорово, КЦНТК: 085-06; Уст., Деметьево, КЦНТК: 088-25; Игумново, ОНМЦК: 003-34, 42; Кормовесово, КЦНТК: 088-52; Кузьминское, КЦНТК: 081-41; Романьково, ОНМЦК: 003-01; 004-23, 24, 26, 28; Шустово, КЦНТК: 091-08.

    2 Мод., Ванское, ШТНК: 082-05, 13, 34; Кортиха, ШТНК: 079-22; Модно, КЦНТК: 138-05; 145-39; Плотичье, КЦНТК: 140-05; Слуды, КЦНТК: 135-20; 144-16; ШТНК: 086-06, 14, 57; Уст., Игумново, ОНМЦК: 003-17; Романьково, ОНМЦК: 003-01; Софронцево, ОНМЦК: 004-23, 24, 26; Шустово, КЦНТК: 091-08.

    3 Мод., Ванское, ШТНК: 082-11, 23, 27, 29, 41; 086-66; Кортиха, ШТНК: 077-01; Плотичье, КЦНТК: 140-05; Попчиха, ШТНК: 085-16, 18; Уст., Игумново, ОНМЦК: 003-19.

    4 Залес., Залесье, КЦНТК: 112-02; Ярцево, КЦНТК: 115-25.

    5 Дуб., Линева Дуброва, КЦНТК: 079-41; Залес., Б.Восное, КЦНТК: 114-31; Залесье, КЦНТК: 112-15; Мод., Кортиха, ШТНК: 077-10; Красино, ШТНК: 077-40; Плотичье, КЦНТК: 133-01; ШТНК: 084-01, 07; Слуды, КЦНТК: 135-20; 136-08; ШТНК: 086-57; Никиф., Никифорово, КЦНТК: 085-03; Уст., Игумново, ОНМЦК: 003-42; Софронцево, ОНМЦК: 004-26.

    6 Дуб., Цампелово, КЦНТК: 081-08; Залес., Асташкино, КЦНТК: 115-02; Залесье, КЦНТК: 112-02; Ярцево, КЦНТК: 115-24; Мод., Ванское, ШТНК: 082-15; 086-66; Кортиха, ШТНК: 077-01, 14, 23, 28; Кортиха, ШТНК: 077-01, 14; Плотичье, КЦНТК: 133-01; ШТНК: 075-01; 084-07; Слуды, КЦНТК: 135-20; ШТНК: 086-10, 57; Пер., Поддубье, КЦНТК: 111-02; Уст., Романьково, ОНМЦК: 003-11; Софронцево, ОНМЦК: 004-26; Шустово, КЦНТК: 091-01.

    7 Дуб., Линева Дуброва, КЦНТК: 079-39; Цампелово, КЦНТК: 081-15; Залес., Грязная Дуброва, КЦНТК: 114-01; Залесье, КЦНТК: 109-11; Зыково, КЦНТК: 114-03; Крутец, КЦНТК: 113-20; Ярцево, КЦНТК: 115-12; Мод., Кортиха, ШТНК: 077-28, 32; Красино, ШТНК: 078-02, 17, 33; Плотичье, КЦНТК: 133-06; 134-09; 137-02; 141-06; ШТНК: 075-01, 02; Слуды, ШТНК: 086-01, 41, 44, 57, 62; Никиф., Даниловское, КЦНТК: 089-27; 090-13, 14; Пер., Избищи, КЦНТК: 111-30; Уст., Деметьево, КЦНТК: 088-11; Игумново, ОНМЦК: 003-19; Кузьминское, КЦНТК: 083-08; Романьково, ОНМЦК: 003-08, 16; Софронцево, ОНМЦК: 004-24.

    8 Дуб., Линева Дуброва, КЦНТК: 079-62, 67; Расторопово, КЦНТК: 080-55; Залес., Асташкино, КЦНТК: 112-25, 27, 29, 31; Б.Восное, КЦНТК: 111-42; Грязная Дуброва, КЦНТК: 114-01; Крутец, КЦНТК: 113-20, 25; Ярцево, КЦНТК: 115-25; Мод., Красино, ШТНК: 078-20; Плотичье, КЦНТК: 134-11; 140-05; 141-12; ШТНК: 075-01; Слуды, ШТНК: 086-35, 46; Никиф., Даниловское, КЦНТК: 089-27; 090-40; Никол., Никола, КЦНТК: 086-24, 25; Петрово, КЦНТК: 086-45, 47, 50; Уст., Кузьминское, КЦНТК: 080-62; Романьково, ОНМЦК: 003-15; Софронцево, ОНМЦК: 004-24.

    9 Залес., Асташкино, КЦНТК: 112-27; Грязная Дуброва, КЦНТК: 114-01; Мод., Плотичье, КЦНТК: 134-11; Никиф., Даниловское, КЦНТК: 089-27; Никол., Петрово, КЦНТК: 086-50.

    10 Залес., Асташкино, КЦНТК: 112-27; Грязная Дуброва, КЦНТК: 114-01; Мод., Плотичье, КЦНТК: 134-11; 141-12; Слуды, ШТНК: 086-46; Никиф., Даниловское, КЦНТК: 089-27.

    11 Залес., Асташкино, КЦНТК: 112-27; Крутец, КЦНТК: 113-20; Ярцево, КЦНТК: 115-25; Мод., Плотичье, КЦНТК: 140-05; Никол., Петрово, КЦНТК: 086-45, 46, 47.

    12 Никиф., Даниловское, КЦНТК: 089-27.
    Наверх


     
    Календарные обряды и фольклор Устюженского района / Сост. А. В. Кулев, С. Р. Кулева. Вологда: Областной научно-методический центр культуры, 2004.



    Новые издания

    Заказать почтой

    Полезные ссылки

    Задать вопрос

    Блоги районов

    Бабаевский район
    Галина Александровна Смелова - самодеятельный композитор и поэт, участник литера...


    Новое на форуме